Баннер
 
 

Опрос

Кого из эстрадных исполнителей вы хотели бы видеть на новогоднем вечере:

  

загрузка...
 


 
 
 

Любовные письма классиков

В этой статье мы собрали любовные письма классиков (писателей). Как они раньше писали письма любимым.

***

Граф А. К. Толстой - С. А. Миллер

Граф Алексей Константинович Толстой, поэт и драматург (1817-1875), встретился в петербургском свете с С. А. Миллер, ставшей его женой после развода с первым мужем. Охватившее его чувство, сохранившееся в счастливом браке на всю жизнь, отражено в известном стихотворении «Средь шумного бала, случайно».

Пустынька, 5 октября 1852 г. «Я проснулся от шума ветра; страшная метель продолжается уже два часа - все кругом бело. Если снег останется и больше не выпадет, можно будет завтра найти медведей и лосей... Не думаю, что я бы пошел их искать... разве только с мыслью приобрести для твоих ног медвежью шкуру...»

25 октября 1853 г. «У меня были внутренние бури, доводившие меня до желания биться головой об стену. Причиной этого было лишь возмущение против моего положения... Мне кажется, что первобытное состояние нашей души — сильная любовь к добру или к Богу, которую мы теряем с холодным прикосновением к материи, в которой заключается наша душа. Но душа не забыла совершенно свое первое существование, до ее заключения в то застывшее состояние, в котором она теперь находится... Это и есть причина тому чувству необходимости любви, которое мучает иных людей, и тому радостному чувству и счастью, которое они ощущают, когда они, согреваясь и тая, возвращаются к своему первоначальному нормальному существованию. Если бы мы не были скованы материей, мы бы сейчас вернулись в наше нормальное состояние, которое есть непрерывное обожание Бога, и единственное, в котором можно быть без страданий; но материя нам мешает и холодит душу настолько, что душа совершенно теряет свое первое свойство расплавленности и переходит в полный застой. Бог дозволяет, время от времени, чтобы в этой жизни немного тепла оживило нашу душу и напомнило бы ей случайно то блаженное состояние, в котором она находилась до своего заключения... и к которому возвращение обещано нам после смерти. Это бывает, когда мы любим женщину, мать или ребенка...»

***

А. И. Герцен — Н. А. Захарьиной

Герцен Александр Иванович (1812— 1870), с детства любивший свою кузину Н. А. Захарьину, вел с ней обширную переписку в период ссылки в Пермь, Вятку и Владимир (1835—1839). Идеальная любовь их закончилась браком — Герцен тайно увез невесту из Москвы во Владимир. 20-е июля 1836 г. «Итак, два года черных, мрачных канули в вечность с этих пор, как ты со мною была на скачке; последняя прогулка моя в Москве, она была грустна и мрачна, как разлука, долженствовавшая и нанести нам слезы, и дать нам более друг друга узнать. Божество мое! Ангел! Каждое слово, каждую минуту воспоминаю я. Когда ж, когда ж прижму я тебя к моему сердцу? Когда отдохну от этой бури? Да, с гордостью скажу, я чувствую, что моя душа сильна, что она обширна чувством и поэзией, и всю эту душу с ее бурными страстями дарю тебе, существо небесное, и этот дар велик. Вчера был я ночью на стеклянном заводе. Синий алый пламень с каким-то неистовством вырывался из горна и из всех отверстий, свистя, сжигая, превращая в жидкость камень. Но наверху, на небе светила луна, ясно было ее чело и кротко смотрела она с неба. Я посмотрел на небо и сказал: «Это я!» Потом на луну и сказал: «Это она, моя Наташа!» Тут огонь земли, там свет неба. Как хороши они вместе! Любовь — высочайшее чувство; она столько выше дружбы, сколько религия выше умозрения, сколько восторг поэта выше мысли ученого. Религия и любовь, они не берут часть души, им часть не нужна, они не ищут скромного уголка в сердце, им надобна вся душа, они не делят ее, они пересекаются, сливаются. И в их-то слитии жизнь полная, человеческая. Тут и высочайшая поэзия, и восторг артиста, и идеал изящного, и идеал святого. О, Наташа! Тобою узнал я это. Не думай, чтоб я прежде любил так; нет, это был юношеский порыв, это была потребность, которую я спешил удовлетворить. За ту любовь ты не сердись. Разве не то же сделало все человечество с Богом? Потребность поклоняться Иегове заставила их сделать идола, но оно вскоре нашло Бога истинного, и он простил им. Так и я: я тотчас увидал, что идол не достоин поклонения, и сам Бог привел тебя в мою темницу и сказал: «Люби ее, она одна будет любить тебя, как твоей пламенной душе надобно, она поймет тебя и отразит в себе». Наташа, повторяю тебе, душа моя полна чувств сильных, она разовьет перед тобой целый мир счастья, а ты ей возвратишь родное небо. Провидение, благодарю тебя! Целую тебя, ангел мой, быть может, скоро, через месяц этот поцелуй будет не на письме, но на твоих устах! Твой до гроба Александр».

***

Н.Г Чернышевский - жене

Николай Гаврилович Чернышевский (1828—1889) писал эти письма жене своей, Ольге Сократовне, из ссылки, продолжавшейся почти всю его жизнь (с 1862 г.), включая еще 7 лет каторги и 2 года крепости. Будучи человеком чрезвычайно высокого морального образа мыслей, нежно любя Ольгу Сократовну, Чернышевский в письмах к жене старался всячески скрыть от нее тягости ссылки, а одно время совершенно прекратил ей писать, стараясь вычеркнуть себя из ее жизни, чтобы дать ей возможность выйти вторично замуж и снова обрести личное счастье.

29 апреля 1870 г. «Милый мой друг, Радость моя, единственная любовь и мысль моя, Лялечка. Давно я не писал Тебе так, как жаждало мое сердце. И теперь, моя милая, сдерживаю выражение моего чувства, потому что и это письмо не для чтения Тебе одной, а также и другим, быть может. Пишу в день свадьбы нашей. Милая радость моя, благодарю Тебя за то, что озарена Тобою жизнь моя. Пишу наскоро. Потому немного. 10 августа кончается мне срок оставаться праздным, бесполезным для Тебя и детей. К осени, думаю, устроюсь где-нибудь в Иркутске или около Иркутска и буду уже иметь возможность работать по-прежнему. Много я сделал горя Тебе. Прости. Ты великодушная. Крепко, крепко обнимаю Тебя, радость моя, и целую Твои ручки. В эти долгие годы не было, как и не будет никогда, ни одного часа, в который бы не давала мне силу мысль о Тебе. Прости человека, наделавшего много тяжелых страданий Тебе, но преданного Тебе безгранично, мой милый друг. Я совершенно здоров по обыкновению. Заботься о своем здоровье — единственном, что дорого для меня на свете. Скоро все начнет поправляться. С нынешней же осени. Крепко, крепко обнимаю Тебя, моя несравненная, и целую, и целую Твои ненаглядные глаза. Твой Н. Ч.»

***

Князь П. А. Вяземский — Гагариной

Князь Петр Андреевич Вяземский (1792—1878), поэт и критик, участник Бородинского сражения, писал письма в 1812 г. жене, урожденной кн. Гагариной.

21 августа 1812 г. "Я сейчас получил твое письмо с двумя образами и повесил их на шею, как ты мне велела. Я их не сниму, милый мой друг, ты можешь быть в том уверена. Повторяю тебе мою просьбу писать ко мне чаще, а ты не забывай, что я из Москвы уезжаю и что, следственно, ты, может быть, писем от меня на каждой почте и не будешь получать. Молчание мое тебя не должно беспокоить, ибо если я занемогу, то армия так близка, что тот час перешлют меня в Москву, как и многих уже переслали. Притом же дурные известия всегда скоро доходят. Итак, заклинаю тебя, милая моя Вера, как можно более покоряться рассудку и не предаваться всем страхам, которые будет рождать в тебе воображение и нужная твоя ко мне любовь. Молись Богу обо мне, я о тебе, и все пойдет хорошо. Посылаю тебе письмо от Прасковьи Юрьевны и советую тебе отвечать ей по первой почте, что ты получила ее письмо уже в Ярославле, и что если я тебя туда, а не к ним отправил, так это от того, что в этом городе можно найти более помощи в родах, чем в другом. Обнимаю тебя нежно и в поцелуе моем передаю тебе душу мою. "

24 августа 1812 г. Москва «Я сейчас еду, моя милая. Ты Бог и честь будут спутниками моими. Обязанности военного человека не заглушат во мне обязанностей мужа твоего и отца ребенка нашего. Я никогда не отстану, но и не буду кидаться. Ты небом избрана для счастья моего, и захочу ли я сделать тебя навек несчастливою? Я буду уметь соглашать долг сына отечества с долгом моим и в рассуждении тебя. Мы увидимся, я в этом уверен. Молись обо мне Богу. Он твои молитвы услышит, я во всем на Него полагаюсь. Прости, дражайшая моя Вера. Прости, милый мой друг. Все вокруг меня напоминает тебя. Я пишу к тебе из спальни, в которой столько раз прижимал я тебя в свои объятия, а теперь покидаю ее один. Нет! мы после никогда уже не расстанемся. Мы созданы друг для друга, мы должны вместе жить, вместе умереть. Прости, мой друг. Мне так же тяжело расставаться с тобою теперь, как будто бы ты была со мною. Здесь, в доме, кажется, я все еще с тобою: ты здесь жила; но — нет, ты и там, и везде со мною неразлучна. Ты в душе моей, ты в жизни моей. Я без тебя не мог бы жить. Прости! Да будет с нами Бог!»

***

Л. Н. Толстой - С. А. Берс

Граф Лев Николаевич Толстой (1828— 19 П) в сентябре 1862 г. сделал предложение Софье Андреевне Берс, дочери московского доктора; через несколько недель состоялась свадьба, и молодые переселились в Ясную Поляну, где Толстой писал «Войну и мир» и «Анну Каренину»

16 сентября 1862 г. «Софья Андреевна, мне становится невыносимо. Три недели я каждый день говорю: нынче все скажу, и ухожу с той же тоской, раскаянием, страхом и счастьем в душе. И каждую ночь, как и теперь, я перебираю прошлое, мучаюсь и говорю: зачем я не сказал, и как, и что бы я сказал. Я беру с собою это письмо, чтобы отдать его вам, ежели опять мне нельзя, или недостанет духу сказать вам все. Ложный взгляд вашего семейства на меня состоит в том, как мне кажется, что я влюблен в вашу сестру Лизу. Это несправедливо. Повесть ваша засела у меня в голове, оттого, что, прочтя ее, я убедился в том, что мне, Дублицкому, не пристало мечтать о счастье, что ваши отличные поэтические требования любви... что я не завидую и не буду завидовать тому, кого вы полюбите. Мне казалось, что могу радоваться на вас, как на детей. В Ивицах я писал: "Ваше присутствие слишком живо напоминает мне мою старость, и именно вы». Но и тогда и теперь я лгал перед собой. Еще тогда я мог бы оборвать все и опять пойти в свой монастырь одинокого труда и увлечения делом. Теперь я ничего не могу, а чувствую что напутал у вас в семей; что простые, дорогие отношения с вами как с Другом,честным человеком потерян. И я не могу уехать и не смею остаться. Вы честный человек, положа руку на сердце, не торопясь, ради Бога не торопясь, скажите, что мне делать? Чему посмеешься, тому поработаешь. Я бы помер со смеху, если бы месяц тому назад мне сказали, что можно мучаться, как я мучаюсь, и счастливо мучаюсь это время. Скажите, как честный человек, хотите ли вы быть моей женой? Только ежели от всей души, смело вы можете сказать: да, а то лучше скажите: нет, ежели в вас есть тень сомнения в себе. Ради Бога, спросите себя хорошо. Мне страшно будет услышать: нет, но я его предвижу и найду в себе силы снести. Но ежели никогда мужем я не буду любимым так, как я люблю, это будет ужасно!»

***

Гюго — Жюльетте Друэ

Виктор Гюго (1802-1885) увлекся во время карнавала 1833 г. красавицей, но недаровитой актрисой Жюльеттой Друэ, игравшей принцессу Негрони в его пьесе «Лукреция Борджиа». Это увлечение перешло затем в серьезную и длительную привязанность. После смерти жены писателя, взиравшей на эту 35-летнюю связь мужа с тактичной снисходительностью, Жюльетта вела хозяйство в доме; она скончалась двумя годами раньше поэта.

В ночь на 18 февраля 1841 г. «Помнишь ли ты, моя дорогая возлюбленная, нашу первую ночь, ночь карнавала во вторник на масленице 1833 г. Где-то, в каком-то театре давали бал, куда мы оба должны были пойти (Я прерываю письмо, чтобы принять поцелуй твоих дивных уст, и продолжаю). Ничто, — даже сама смерть не изгладит в моей памяти этого воспоминания. Все мгновенья этой ночи проносятся сейчас одно за другим в моем воображении, подобно звездам, проносящимся пред очами моей души. Да, тебе надо было отправляться на бал, но ты не поехала, — ты дожидалась меня. Бедный ангел, сколько в тебе красоты и любви. Помню, в твоей маленькой комнатке была дивная тишина. Снаружи доносилось веселье ликующего Парижа, мимо проносились шумные маски с громким смехом и пением. Среди шума всеобщего празднества мы скромно укрылись в стороне и перенесли в тень свой светлый праздник. Париж был упоен поддельным хмелем, мы - настоящим. Не забывай никогда, мой ангел, этих таинственных часов, изменивших всю твою жизнь. Эта ночь 18 февраля 1833 г. была символом и одновременно прообразом великого, светлого праздника, свершившегося в тебе... В эту ночь ты оставила далеко за стеною толпу с ее шумом, суетою и мишурным блеском, чтобы приобщиться уединению, тайне и Любви. В эту ночь я провел с тобой восемь часов. Каждый из этих часов теперь уже превратился в год... В течение этих восьми лет мое сердце было полно тобой, и ничто не изменит его, даже если бы каждый из этих годов обратился в столетие». (См. оборот 29 мая) 

Жюльетта Друэ - Гюго Брюссель, 27 декабря 1851 г. «Не беспокойся обо мне, мой дорогой и бедный возлюбленный, ведь я люблю тебя всего нежнее и увереннее именно тогда, когда знаю, что ты должен предаться семейным обязанностям и заботам об обеспечении покоя и счастья твоих жены и детей. Посвяти себя всецело, пока ты будешь здесь, твоей достойной и мужественной жене. Ты не должен лишать ее ни одного развлечения, способного рассеять ее после тех суровых испытаний, которые ей пришлось перенести. Сотки для нее нежный бархатистый ковер из моей преданности, моего мужества и моей почтительности, и пусть он защитит ее от всех шероховатостей пути, пока она у тебя; утешай ее и развлекай как только можешь, щедро оказывай ей внимание и любовь, которых она заслужила, и не бойся, что когда-либо истощится мое терпение и мое доверие».

***

А. С. Пушкин — Н. Н. Гончаровой

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) женился в 1831 г. на московской красавице Наталии Николаевне Гончаровой, родители которой, разорившиеся дворяне, не сразу дали согласие на этот брак. Приводимые письма относятся к периоду острой влюбленности.

Москва, в марте 1830 г. «Сегодня — годовщина того дня, когда я вас впервые увидел; этот день... в моей жизни... Чем более я думаю, тем сильнее убеждаюсь, что мое существование не может быть отделено от вашего: я создан для того, чтобы любить вас и следовать за вами; все другие мои заботы - одно заблуждение и безумие. Вдали от вас меня неотступно преследуют сожаления о счастье, которым я не успел насладиться. Рано или поздно мне, однако, придется все бросить и пасть к вашим ногам. Мысль о том дне, когда мне удастся иметь клочок земли в... одна только улыбается мне и оживляет среди тяжелой тоски. Там мне можно будет бродить вокруг вашего дома, встречать вас, следовать за вами...»

Москва, в конце августа 1830 г. «Я отправляюсь в Нижний, без уверенности в своей судьбе. Если ваша мать решилась расторгнуть нашу свадьбу, и вы согласны повиноваться ей, я подпишусь подо всеми мотивами, какие ей будет угодно привести мне, даже и в том случае, если они будут настолько основательны, как сцена, сделанная ею мне вчера, и оскорбления, которыми ей угодно было меня осыпать. Может быть, она права, и я был не прав, думая одну минуту, что я был создан для счастья. Во всяком случае, вы совершенно свободны; что же до меня, то я даю вам честное слово принадлежать только вам, или никогда не жениться. А. П.»

***

Бальзак — госпоже Ганской

Онорэ Бальзак (1799-1850) долгое время переписывался с польской аристократкой госпожой Ганской, урожденной графиней Ржевусской. Личные встречи в Петербурге, куда Бальзак приезжал в 1840 г., привели к роману, закончившемуся, после смерти мужа Ганской, свадьбой в Бердичеве в 1850 г. Через несколько месяцев Бальзак скончался. «Боже мой! как я горжусь тем, что мой возраст позволяет мне оценить все твои сокровища, и что я способен любить тебя со всем пылом юноши, полного надежд, и мужеством человека, имеющего будущее! О, моя таинственная любовь! Пусть она будет навсегда погребена под снегом, словно неведомый цветок. Ева, дорогая и единственная для меня женщина в мире, наполняющая для меня весь мир, прости мне все маленькие хитрости, которыми я прикрывал тайну наших сердец. Боже мой, как прекрасна казалась ты мне в воскресенье, в твоем милом лиловом платье! о, как ты поразила мое воображение! Зачем ты требовала от меня, чтобы я выразил словами то, что мне хотелось выражать лишь взглядами? Этого рода представления теряются, облекаясь в слова. Я хотел бы их передать из души в душу пламенем моих взглядов. Отныне, дорогая моя подруга, твердо знай, — что бы ни писал я тебе под давлением печали или радости, - знай, что в душе у меня необъятная любовь, что ты заполнила мое сердце и жизнь и что, хотя я не всегда умею выражать тебе эту любовь, все же ничто не изменит ее, что она будет цвести все прекраснее, все свежее и все пленительнее, ибо это — любовь истинная, а истинная любовь должна все расти. Это - прекрасный многолетний цветок, корни которого в сердце, а ростки и ветви простираются ввысь, усиливая с каждым годом свое дивное цветение, свой аромат; и скажи мне, дорогая жизнь моя, повторяй мне это непрестанно, что ничто не помнет ни его стебля, ни его нежных листьев, что он разрастется в наших обоих сердцах, любимый, свободный, лелеемый, подобно еще одной жизни в нашей жизни, - единой жизни! О! как я люблю тебя, и какое сладкое успокоение нисходит на меня от этой любви! Я не чувствую возможной боли. Ты видишь, что в тебе моя сила. О. де Бальзак»

***

Тургенев — Полине Виардо

Иван Сергеевич Тургенев (1818-1883) с 1847 года жил большей частью за границей, в Париже, где весьма сдружился с артистическою четою Виардо. С госпожой Полиною Виардо, знаменитой певицей, к которой писатель относился с чрезвычайной идеальной нежностью, он постоянно переписывался во время его или ее отлучек из Парижа.

С.-Петербург, четверг, 7ноября 1850г. «Дорогая моя, хорошая m-me Виардо, theuerste, liebste, beste Frau, как вы поживаете? Дебютировали ли вы уже? Часто ли думаете обо мне? Нет дня, когда дорогое мне воспоминание о вас не приходило бы на ум сотни раз; нет ночи, когда бы я не видел вас во сне. Теперь, в разлуке, я чувствую больше, чем когда-либо, силу уз, скрепляющих меня с вами и с вашей семьей; я счастлив тем, что пользуюсь вашей симпатией, и грустен оттого, что так далеко от вас! Прошу небо послать мне терпения и не слишком отдалять того, тысячу раз благословляемого заранее момента, когда я вас снова увижу! Работа моя для «Современника» окончена и удалась лучше, чем я ожидал. Это, в добавление к «Запискам охотника», еще рассказ, где я в немного приукрашенном виде изобразил состязание двух народных певцов, на котором я присутствовал два месяца назад; детство всех народов сходно, и мои певцы напомнили мне Гомера. Потом я перестал думать об этом, так как иначе перо выпало бы у меня из рук. Состязание происходило в кабачке, и там было много оригинальных личностей, которые я пытался зарисовать a la Terriers... Черт побери! какие громкие имена я цитирую при каждом удобном случае! Видите ли, нам, маленьким литераторам, ценою в два су, нужны крепкие костыли для того, чтобы двигаться. Одним словом, мой рассказ понравился — и слава Богу"

***

Наполеон — Жозефине

Наполеон Бонапарт (1769—1821) женился в 1796 г. по любви на Жозефине Богарне, с которой развелся, вследствие ее бездетности, в 1809 г.

3 апреля, 1796 г. «Моя единственная Жозефина, вдали от тебя весь мир кажется мне пустыней, в которой я один... Ты овладела больше чем всей моей душой. Ты — единственный мой помысел; когда мне опостылевают докучные существа, называемые людьми, когда я готов проклясть жизнь, — тогда опускаю я руку на сердце: там покоится твое изображение; я смотрю на него, любовь для меня — абсолютное счастье... Какими чарами сумела ты подчинить все мои способности и свести всю мою душевную жизнь к тебе одной? Жить для Жозефины! Вот история моей жизни... Умереть, не насладившись твоей любовью, — это адская мука, это верный образ полного уничтожения. Моя единственная подруга, избранная судьбою для совершения нами вместе тяжкого жизненного пути, - в тот день, когда твое сердце не будет больше мне принадлежать, — мир утратит для меня всю свою прелесть и соблазн».

Императрица Жозефина -Наполеону «Не по поводу утраты трона позволяю я себе выразить вам сочувствие; по собственному опыту знаю, что с этим можно примириться; но больше всего скорблю я о том горе, которое доставило вам расставанье с вашими старыми сподвижниками по славе. Ах! как охотно полетела бы я к вам, чтобы доказать вам, что изгнание может спугнуть лишь мелкую душу и что несчастье не только не уменьшило мою бескорыстную привязанность, но придало ей еще новую силу. Я намеревалась покинуть Францию, последовать за вами, посвятить вам остаток жизни, от чего вы были так долго избавлены. Меня удержала одна единственная причина, и вы ее отгадаете. Когда я узнаю, что я, наперекор всем вероятиям, единственная, желающая выполнить свой долг, — ничто не сможет меня удержать, и я отправляюсь в то единственное на земле место, где отныне я могу быть счастлива, ибо там я могу утешать вас — находящегося одного в несчастии. Прощайте, Государь, все, что я могла бы прибавить, — покажется излишним; теперь нужно не на словах, а на деле доказывать вам свое отношение. Мне нужно ваше согласие».

***

Гете — госпоже фон Штейн

Иоганн Вольфганг Гете (1749-1832) долгое время, живя в Веймаре, находился в дружеской связи с госпожой Штейн, умной и образованной женщиной, олицетворявшей для него Ифигению. Охлаждение между ними обнаружилось около 1789 г., после чего Гете отправился путешествовать по Италии.

22 марта, 1781 г. «Твоя любовь - как утренняя и вечерняя звезда: она заходит после солнца и встает до солнца. Словно полярная звезда, что, никогда не заходя, сплетает над нашими головами вечно живой венок. Я молю богов, чтобы они не заставили ее померкнуть на моем жизненном пути. Первый весенний дождь может помешать нашей прогулке. Растения он заставит распуститься, чтобы вскоре мы порадовались на первую зелень. Мы никогда еще вместе не переживали такой чудной весны, пусть у нее не будет осени. Прости! Я спрошу около 12 часов, что будет. Прощай, лучшая, любимая».

17 сентября, 1782 г. «Тихонько вернулся домой - читать, перебирать и думать о тебе. Я рожден для жизни частного человека и не понимаю, как судьба могла впутать меня в управление государством и в княжескую семью. Для тебя живу я, моя Лотта, тебе отданы все мои минуты, и ты остаешься моею, я это чувствую. Вчера я махал носовым платком, пока мог тебя видеть, в пути я был с тобою и только, завидя город, впервые ощутил пространство, отделявшее меня от тебя. Я попытался точнее обдумать первую часть или, лучше сказать, начало моей сказки и местами пробовал писать стихи; это у меня вышло бы, если бы у меня было достаточно времени и домашнее спокойствие».

***

Бетховен — графине Джульетте Гуакарди

Людовик Бетховен (1770-1827) писал это письмо в 1801 г. шестнадцатилетней девушке - красавице, графине Джульетте Гуакарди; знаменитый композитор посвятил ей известную сонату в Cismoll. Когда Бетховен давал ей уроки, графиня была уже помолвлена со своим будущим мужем, графом Галенбергом, - посредственным музыкантом.

6-го июля, утром, 1801 г. «Ангел мой, жизнь моя, мое второе я — пишу сегодня только несколько слов и то карандашом (твоим) — должен с завтрашнего дня искать себе квартиру; как это неудобно именно теперь. — Зачем эта глубокая печаль перед неизбежным? Разве любовь может существовать без жертв, без самоотвержения; разве ты можешь сделать так, чтобы я всецело принадлежал тебе, ты мне, Боже мой! В окружающей прекрасной природе ищи подкрепления и силы покориться неизбежному Любовь требует всего и имеет на то право; я чувствую в этом отношении то же, что и ты; только ты слишком легко забываешь о том, что я должен жить для двоих, — для тебя и для себя; если бы мы совсем соединились, мы бы страдали, ни тот, ни другой. — Путешествие мое было ужасно: я прибыл сюда вчера только в четыре часа утра; так как было слишком мало лошадей, почта следовала по другой дороге, но что за ужасная дорога! На последней станции мне советовали не ехать ночью, рассказывали об опасностях, которым можно подвергнуться в таком-то лесу, но это меня только подзадорило; я был, однако, неправ: экипаж мог сломаться на этой ужасной проселочной дороге; сели бы попались не такие ямщики, пришлось бы остаться среди дороги. Эстергази отправился другой обыкновенной дорогой на восьми лошадях и подвергся тем же самым неприятностям, что я, имевший только 4-х лошадей; впрочем, как всегда, преодолев препятствие, я почувствовал удовлетворение. Но бросим это, перейдем к другому. Мы, вероятно, вскоре увидимся; и сегодня я не могу сообщить тебе заключения, сделанные мною относительно моей жизни; если бы сердца наши бились вместе, я бы, вероятно, их не делал. Душа пе¬полнена всем, что хочется сказать тебе. Ах, бывают минуты, когда мне кажется, что язык наш бессилен. Развеселись, будь по-прежнему моим неизменным, единственным сокровищем, как и я твоим, об остальном, что должно с нами быть и будет, позаботятся боги. Твой верный Людвиг»

Cм. полную информацию по празднику День Святого Валентина в разделе: Праздники/ День святого Валентина и Поздравления/Поздравления с днем Святого Валентина



 


Еще статьи:


 


 
загрузка...

Календарь

<<  Август 2017  >>
 Пн  Вт  Ср  Чт  Пт  Сб  Вс 
   3  4
16171820
242526
3031   
 
Rambler's Top100